}
Тропы и источники от Маслиняка до Вальданоса, часть 2: Джамиля или Dzamilina plaza
Янв 18, 2020
Улцинь — курортный лидер Черногории ... до землетрясения 1979г
Янв 22, 2020
Show all

Как баба себе мужа искала

Время чтения: 10 Минут






Количество просмотров: 267 / Статистика Google, Весь рейтинг: Топ 10 постов на сайте

Люсины рассказы

Жила-была баба красивая. Красота ее была ненаглядная, и была она из породы тех, о ком только мечтается. Все вокруг думали, красивая значит счастливая, как может быть по-другому. Разные мечты бывают у красавиц, и о чем только они не мечтают: о дворцах, о машинах, о бизнесе, об одежде, о яхтах и о больших деньгах. Ну, а эта баба-красавица мечтала о семье и о счастье, хотела иметь мужа и детей родить да побольше.

Ждёт красавица мужа, год-второй, а он все не идёт. Люди плечами только пожимают да поговаривают: «Что тебе бояться? Ты ж ведь красивая! В свое время судьба найдет тебя и приведет тебе мужа». Но все не шли к бабе: ни муж, ни судьба, ни счастье. И решила баба отправиться на поиски, да хоть и на край света. Собрала пожитки да приданное и пошла мужа искать.

Долго ли коротко искала, шла далеко, не близко, и, наконец, повстречала она в одном городе молодца храброго — мужика военного в форме да в погонах. Полюбили они друг друга, вскоре свадьбу назначили, и день, и час ее. Одела бабу фату и ждёт мужика в погонах, час ждёт-другой, нет никого. Вдруг слышит, бабы вокруг плачут да причитают — война началась, всех мужиков увезли. Что делать? А никто и не знает. Стали они мужиков дожидаться, ждёт и баба. Год прошел, прошла дней вереница, и вот вернулись мужики все, как один, домой, да только в гробах цинковых. Плач стеной стоит, плачет и баба. Потом собрала свои пожитки, сложила фату, да и пошла дальше мужа искать

Колесила она по свету, и вот, в городе одном встретила молодца красного. И добрый, и плечистый, а глаза до чего ж красивые, но грустные-грустные такие. Жалко почему-то бабе стало мужика. Не долго думая, вот и свадьбу готовят уже по-быстрому. И опять она в ожидании, фату надела да и у окна села. Но не пришел жених ни в этот день, ни на следующий, говорят, запойный он, пьет так, что света белого не видит да и ничего не помнит. Когда ещё из запоя выйдет? Эх, не судьба, думает баба, я ж детей хочу и семью крепкую. Не пара он мне. 

Опять фату она сложила да в дорогу отправилась. Осень-зиму колесила, а по весне такого мужика задушевного встретила, что душа расцветать стала. А он ей вскоре и колечко подарил, и в уши золото да с бриллиантами. День свадьбы назначили. Наконец-то, думает баба, дождалась, заживём, и счастью нашему конца не будет. И фату она надела, и серьги с бриллиантами. Да только не пришел и этот мужик, а пришли другие — из полиции, из дома казенного. Серьги и кольцо венчальные сняли с нее и в улики забрали, страшный вор, говорят, мужик твой, и сидеть будет он чуть ли не пожизненно. А фату сама сняла баба, и вскоре с тех мест уехала.

Прошли дни, прошла и баба дорогами. Много всего повидала, а груди пуще прежнего наливаются, яблоком сочным красота по краям трещит и соками капает.Томится баба по любви да по нежности. И вот, встретила она мужика и с заботою, и с вниманием. Смотрит на нее он так, как никто не смотрел, трепетно смотрит, и мысли ее все до одной угадывает — будто бы коридорами сердца ее гуляет и в ее тайники заглядывает. В щеки целует и рукою ее нежно поглаживает, но замуж брать не торопится. Итак она, и эдак перед ним расплывается, наверное, подумала про себя, он стесняется. Не выдержала баба, сама решила руку и сердце предложить, раз уж мужик такой подходящий. Достала баба фату и мужику показывает, мол, давай мы с тобою поженимся. А он посмотрел на нее с удивлением, мол, да, что ты, глупая, замуж тебя не возьму, я баб не люблю, могу быть тебе лишь подругою.

Опять колесит баба по миру и вдруг мужика встретила. Вдохновенный такой, говорит так, будто слова созвездиями перед ней рассыпает. О высоком говорит и о глобальной справедливости. И от слов таких огнем его глаза горят, а у бабы аж внутри все сжимается. Говорит мужик, и будто в плен ее захватывает, мол, помощница мне нужна верная и страстная, и что в мире столько зла, что справедливость легче вдвоем устанавливать.Схватил ее пожитки и говорит, мол, давай все пожертвуем, достал фату и говорит, мол, одевай, и мы себя для идеи растратим, будем вместе служить голодным и бедным, пойдем туда, где майдан и баррикады, отдадим себя на костер ради дела правого. Но бабу пугал тот огонь в глазах мужика идейного. Она ведь семью и детей хотела, а не идею смелую. Не давал тот мужик ей любви, но от него сквозняком веяло и диким холодом. Чувствовала баба, что не любит он ее, но любит свою идею и фантазии, и не было ему никакого интересна к ней и ее, бабьей, мечте. Как заснул мужик, тихонько собралась и шмыгнула в дверь, и даже ни одна половица в доме, ни калитка во дворе не скрипнули. И уехала она так далеко, чтоб мужик идейный никогда не нашел бы ее.

Первый раз в жизни бабе так захотелось спрятаться. Далеко и тихо живёт себе, совсем стала грустная, все больше задумывается: как же ей жить, как мужа найти да детей родить. И повстречала в один из дней мужика такого серьезного, стабильного и в себе уверенного. Слова будто дельно все говорит. И понравился он ей, а она — ему. И уже думала она фату достать, как однажды говорит он ей, мол, если со мной останешься, будешь жить, как у Бога за пазухой, все, что захочешь, будет у тебя, но есть лишь одно условие: будет у меня любовница. Ты мой тыл, мой оплот, мой дом, а она для статуса, для развлечений да и просто для мужской слабости. Жизнь с одной женой для меня будет приторна, ну, не смогу я жить лишь с одною бабою.

— Вот, значит, как?! — рассердилась красавица. Никогда не любила баба имбирь, двойной корень ей был отвратителен. Всегда думала: редис, морковь, свекла — корень один — с этим понятно все.

-  Ах, ты, сука-имбирь, корень двойной! Ишь ты какой кабель — с двумя бабами!!! — и хлопнув дверью так, что чуть с петель не слетела, выбежала баба. 

Идёт и громко плачет:

— Господи-Боже, да что же это в мире делается? Где мужики-то нормальные? Неужели, как динозавры, вымерли? 

Упала голова ее на высокую грудь и жить ей больше не хочется. Ни мужа, ни семьи, ни детей нет у нее, воет баба и хочет повеситься. Но жить-то надо бабе — и баба живёт. Вот и грудь ее уже слегка опускается. И она печально ждёт, где же счастье ее, где и в какой стране ее тот единственный мужик, где гуляет он и где так долго шляется?

Попечалилась баба да и успокоилась. И в один день повстречался ей, вроде по сердцу, мужик простой: и весёлый он, и приветливый, грубоват слегка, но грубит вроде как по-доброму. Как сибиряк говорит, как сибиряк живёт и работает. И с распахнутой душой однажды предлагает ей:

— Эй, выдерга*! Ну, давай уж батониться*! — говорит, значит, бабе о близости.

Спать так спать. Что уж бабе терять? И баба соглашается с радостью. Стали жить-поживать, крутит ею, груди ей мнет, время идёт, а жениться он так и не собирается. Выжимает все соки ее до последнего, а потом ещё носом ворочает: вроде то — да не то, и хочу — не хочу, и люблю — не люблю. А о свадьбе молчание. Так придет он к ней, недельку гульнет от души, а потом пропадает на месяцы. Ищет баба его, пишет письма ему и о нем у людей спрашивает. Кто-то есть у него? Бегает на две семьи? Что ж пошло-то не так? Может, я его чем-то обидела? Оказалось, мужик одинок и с мамой живёт, и ее он во всем слушает, под ее колпаком, каблуком, мамин супчик всегда он докушает. 

«Мамин ты и не сибиряк!» — поняла баба, почему ее тот мужик замуж не брал.

Достала баба фату, раскрыла на ходу пакет мусорный, бросила на самое дно его вуаль красивую и вместе с мечтой в сердцах выбросила за ненадобностью.

Но не про бабу притча моя, и рассказ мой не про бабью долю несчастную. Я больше про беды-несчастья, что наших мужиков косят и от наших баб их отваживают. 

И к мамочкам дочек-красавиц мое слово и обращение. Мамочки милые,  вы ведь только о ваших дочках волнуетесь, желая им судьбы самой доброй. Но помолитесь-ка вы лучше за всех мужиков, мужчин, парней и мальчиков, и за их судьбу, ведь какой-то из них вашей дочке достанется.

*Выдерга (сибирский слэнг) -  вредная женщина 

* Батониться  (сибирский слэнг) — спать

Далее, тот же рассказ в стихах

Баба и семь бедовых мужиков

Красивая не значит счастливая

Жила-была баба красивая. Все думали, будет счастливая, ну, раз уж такая красавица. Мужикам ведь такие нравятся

Как луна, светло лицо ее, как реки — длинные волосы, гибкое дерево — стан ее, а душа чиста и веселая. 

Как персик розовый, щеки нежны, и руки такие мягкие, высокие груди ее стройны — сочные, спелые яблоки 

Ласточка

Созрела девица, созрела краса, умом своим образумилась, многому всему научилась она, и не было того, чего не умела бы. 

И в доме работа ее — огонь, и в поле она — лошадь быстрая, со всеми людьми все решает добром, и по сердцу Бога ее красота лучистая 

Настало время семью создавать и, как ласточкам, гнездо устраивать, хочет мужа с детьми к грудям прислонить. Хочет баба любви так, что не может выдержать 

Пошла искать

Но что-то муж за ней не идёт, и не стоит у двери суженый, видно, не там он свой поиск ведёт, неужели застрял аж на краю света он?  

А люди вокруг все говорят: «Не бойся, ты девка стройная, придет твое время — судьба тебя сама найдет. Да приведет тебе твоего верного. 

Где ж это виданно, чтобы такая краса задержалась в девках? Надолго ли?» Но девка-баба смотрит вдаль,  и нет больше сил, хоть волком  вой, так замуж хочется.

Не дождаться ей мужа здесь, у окна. Собрала она свое приданное, и решила пойти искать мужа сама, будь же добра к ней, дорога тайная. 

Война

Идет она ночью, идет и днём, со снегом, с дожем и с вЕтрами. И повстречала она мужика одного, по внешнему виду военного. 

И полюбили друг друга они, и стала она невестою. Назначили свадьбу, одела баба фату и ждёт у окна своего подвенечного.

Час ждёт-другой, но нет никого. Вдруг слышит плач, крики, паника. Война началась и всех мужиков увезли. Что делать — никто и не знает ведь. 

Стали бабы ждать с войны мужиков. Прошел год и вереница дней бесчисленных. И все мужики, как один, вернулись домой — да только в гробах цинковых.

Плач до самого неба стоял столбом. Плакали все, и баба плакала. Собрала пожитки, сложила фату и потом дальше пошла искать своего суженного.

Запой

Колесила она по свету всему, и печаль потихоньку из сердца ушла таки. И встретила она молодца одного, с глазами красивыми, но какими-то очень печальными. 

И жалко ей стало почему-то его, и опять она в ожидании: свадьбу готовят, надела фату, когда же придет за ней парень тот. 

Но не пришел жених к бабе той ни в этот день, ни на следующий. Запойный он, пьет так, что света белого тень, закрывает ему все сердцу любимые образы.

Не видит, не помнит. Когда ещё выйдет теперь из запоя он? Но бабе надо спешить, он не пара ей, ведь хочет она семью и любимых детей родить да побольше.

Тюрьма

Опять фату сложила она, и в дорогу опять отправилась. Осень-зиму колесила по городам, а к весне с  мужиком повстречалася.

Задушевный такой, что даже с весной и душа расцветать стала в ней. А он ей вскоре кольцо подарил, и в подарок серьги с бриллиантами.

День свадьбы назначили. — Ну, заживём, — думает баба, — накоконец-таки. Надела фату, как всегда, и серьги с кольцом, что мужик подарил с бриллиантами.

Да только и этот мужик не пришел, но зато пришли все другие — с полиции. Серьги с кольцом сняли с нее и в улики забрали безликие.

 — Он — вор, — говорят, — опасный мужик, и сидеть будет он пожизненно. Тогда баба сама с себя сняла фату, и умчалась дорогой неблизкою.

Подруга

Прошли дни, и баба прошла дорогами трудными тяжкими. Пуще прежнего нАлита ее грудь, а красота дает трещины.

Берёзовым соком капает грусть, томится баба по любви да по близости. И встретила вновь мужика одного с заботой, вниманием, нежностью.

Смотрит он на нее, как никто не смотрел, и мысли ее все до одной угадывает, будто коридорами сердца ее гуляет он, и в ее тайники заглядывает.

В щеки целует и гладит ее, но замуж брать не торопится. А она и эдак, и так перед ним плывет, наверное, думает, он стесняется.

Не удержалась баба, сама подошла, Достала фату и мужику показывает, мол, давай с тобою соединим сердца и вместе по жизни дойдем до конца.

А он посмотрел на нее, округлив глаза, мол, что ты задумала, глупая? Замуж тебя не возьму никогда, я баб не люблю, могу быть тебе лишь подругою.

Идея

Опять колесит баба одна, и опять мужика встретила. Вдохновенный такой, говорит, а слова звёздами падают перед ней, будто с неба.

О высоком говорит, а сам смотрит ввысь, о глобальном говорит и справедливости. И от слов глаза его горят огнем, а у бабы аж внутри все будто бы движется.

Говорит, а ее будто в плен берет, мол, помощница нужна верная и страстная, и что в мире столько зла и проблем, что справедливость легче вдвоем налаживать.

И он достал все пожитки ее, говоря, давай же, мы всем пожертвуем. Он фату схватил, говорит, надевай, будем вместе служить голодным и бедным.

Все отдадим и пойдем туда, где сегодня майдан с баррикадами, и мы себя на костер отдадим и умрем ради блага желанного.

Но нет, он не давал ей любви, от него лишь веяло холодом. Поняла она, что он не любил, а любил лишь себя, свою жизнь и свою голову.

И она ему была не нужна, а любил он идеи, мечты и фантазии, и ему хорошо было только в них, а не в ее, бабьей, реальности. 

Имбирь

Забрала фату со своими пожитками, и ночью сбежала, не скрипнув калиткою. Уехала так далеко, чтоб уже никогда не видеть его. 

И впервые бабе захотелось спрятаться, а вдруг идейный ее спохватится. У себя вдали она тихо живёт и трудится, но все больше молчит и о чем-то задумывается.

О чем? Да что тут ещё говорить. Итак все понятно, -  старая песня, — об одном только сердце ее может вопить: как ей жить, как ей мужа найти да детей родить. 

И вот, повстречала мужика в один день, а он такой стабильный, уверенный, все так дельно и правильно говорит, как начальник, с неким  повелением. 

Мол, так вот и так: если будешь со мной, жить будешь, как у Бога за пазухой. И у тебя будем все, что захочешь ты, а у меня только ты и любовница.

Не смогу я жить лишь с одною женой, мне с одною жизнь будет приторна, ты — опора моя, мой оплот, мой тыл, а она — для слабости мужской, развлечений и статуса.

Так вот, значит, как? Никогда не любила баба имбирь, двойной корень ей был отвратителен. Редис, морковь, свекла — здесь понятно все — корень один!  Ах ты, сука-имбирь, корень двойной! Ишь какой — с двумя бабами! 

Плач

Хлопнув дверью, баба ушла. Да что ж это в мире делается? Господи-Боже, где мужики? Неужели, как динозавры, вымерли?

Упала голова на высокую грудь, бабе все больше плакать хочется. Мужа нет, нет семьи и детей тоже нет, воет баба и хочет повеситься.

Но жить надо дальше — и баба живёт. И грудь ее слегка опускается. Где же счастье ее, в какой стороне, где же ходит мужик ее, и где же он шляется?

Мамин не сибиряк

 И он в один день постречался ей — вроде, по сердцу: веселый, приветливый. И живет, и работает лихо, как сибиряк, говорит бабе той: «Выдерга,* ну, давай уж батониться*!»

Спать так спать, что уж бабе терять? И она соглашается с радостью. Крутит ею вовсю, и красу, груди мнет, а время идёт, только замуж ее тот мужик не берет.

Выжимает все соки ее до конца, а сам потом носом ворочает. Вроде то — да не то, и хочу — не хочу, так неделю гульнет, а потом пропадает на месяцы.

Ищет баба его, пишет письма ему,  и о нем у людей спрашивает. Что пошло-то не так? Посмотрела ль не так? А может, чем-то его обидела?

Оказалось, мужик с мамой живёт, и ее он во всем слушает. Мамин он, никакой он и не сибиряк, под ее колпаком, ее супчик всегда докушает.

Молитва

Баба эта достала фату, на ходу раскрыла пакет мусорный, и красиво вуаль упаковала на самое дно и вместе с мечтою за ненадобностью выбросила.

Не про бабу веду я притчу свою, не про ее, бабью, долю несчастную. Я про беды, что косят мужей на лету, что уводят их от баб стороною и пачками.

Мамы светлых красивых своих дочерей, лишь о них вы так сильно печалитесь. Помолитесь-ка  лучше за мальчиков, за всех мужиков и парней, ведь какой-то из них вашей дочке достанется.

*Выдерга (сибирский слэнг) -  вредная женщина 

* Батониться  (сибирский слэнг) — спать

P.S. Дорогой читатель. Напишите мне, пожалуйста, какой вариант притчи Вам понравился больше: в прозе или в стихах. Спасибо. Люся Лиманская












Привет! Нужна помощь, звони