}
Охота в Улцине
Янв 28, 2020
Грейпфрут без оскомины
Фев 20, 2020
Show all

Витькина формула мужества

Люсины рассказы

Время чтения: 21 Минут






Люсины рассказы

Количество просмотров: 349/ Статистика Google, Весь рейтинг: Топ 10 постов на сайте

Моему дорогому папочке, бороздившему когда-то моря и океаны, преодолевающему самые высокие вершины, достающему кораллы и уникальные раковины со дна различных морей и океанов, интересному рассказчику и просто хорошему человеку посвящается.

   
Взрослые тоже дети

  Сколько существует земля и люди на ней, а вернее дети, столько же времени существуют и сказки.

Говорят, что первые люди не были детьми, но они были как дети. Телом своим и разумением были они, как взрослые, но сердца их были чисты и невинны, как у детей. Ещё поговаривают, что сегодня каждый взрослый человек в глубине своей души мечтает быть ребенком.

Никто, конечно, вслух в этом не признается, но наедине с собою, в тайне своих мыслей, многие взрослые хотели бы вернуться в детство, в котором когда-то они были честными и настоящими.

Да, так и есть, многие взрослые сегодня  очень скучают по тем дням.

Поэтому сказки нужны не только детям, они нужны всем. Их внимательно читают и продолжают слушать даже самые взрослые и самые умные из людей.

Ну, вы же понимаете, что в каждом взрослом человеке живёт ребенок, только далёкий-далёкий, будто с другой планеты, и он где-то прячется внутри. В каждом взрослом есть ребенок, которого давным давно забыли и приказали ему о себе не напоминать.

И всем детям сегодня взрослых нужно немножечко пожалеть, потому что в них тоже живёт ребенок.


    Сегодня же я расскажу вам не сказку, а настоящую быль. Историю одного  мальчика, который вспомнил слова своего отца, и это спасло его. Я даже знаю этого мальчика, но он сегодня уже очень взрослый.

Капитан

     Итак, звали его Витя.

Жил он с бабушкой и дедушкой в одной деревне, а с родителями виделся на выходных.

Родители мальчика работали в большом городе на большом заводе, дым которого виден был издалека, и могли приезжать только в субботу и воскресенье. Витя уже пошел в первый класс, и конечно, был очень самостоятельным.

Школы в деревне не было, но была в соседней деревушке, ближе к городу, за несколько километров. Поэтому приходилось Вите ходить пешком. Автобусы в то время были большой редкостью, да и хороших дорог ещё тогда не было.

Домик в деревне стоял на самой окраине. От него шла дорога через широкую огромную степь.

Капитан


     Весной, когда колыхались травы, степь был похожа на море, и Витя представлял себя капитаном, плывущим на огромном белом корабле. Степной ветер обдувал лицо, и волны трав были такими сильными, что, казалось, всех укачивало, но бесстрашный капитан продолжал спокойно вести свой корабль через море-океан, отдавая приказы своей команде. 


      А сейчас была зима, и Витя с утра поплыл бы кораблем-ледоколом, но дорожка на снегу уже была кем-то протоптана.

Утром идёшь в школу, вроде ещё темно, но белый снег все освещает. И темное небо даже кажется каким-то светлым. А вечером, когда со школы возвращаешься домой, вечерняя мгла тебя провожает до самого порога.


     Сегодня Вите пришлось идти в школу одному. Толик-сосед и Роберт, родителей которого занесло сюда аж из Прибалтики, — его одноклассники, заболели, а в школу из города, как на зло, именно сегодня должны приехать артисты с театром. Разве можно такое пропустить?

Витька думал про себя возмущённо, мол, даже если бы и он заболел, и у него была бы температура, то ни за что бы он не остался дома. Встал бы — да и пошел в школу. Нечего валяться в постели, как девчонка.

А вот если капитан заболел, тоже останется в постели? Неужели он оставит корабль и свою команду? Нет, не оставит.


 — Вот и Витька бы не оставил, — обиженно бухтел под нос себе мальчик и шел в школу, пробираясь своим белым корабликом по заснеженным сугробам морским.

Школа

   В школе уже шумело другое море — множество детских голосов, как волны накатывали из разных уголков школы.

Все носились и кричали, сначала в раздевалке, а потом и в школьном коридоре. Витя не торопился, хотя ему, конечно, хотелось сорваться, побежать и кричать со всеми, рассказать сразу все новости и поговорить о театре, что приедет к ним сегодня.

Но он знал, что его промокшая от снега одежда должна просохнуть, и если он не развесит ее как следует прямо сейчас, то она не высохнет, и по дороге домой он просто замёрзнет.

А если и не замёрзнет, то ему дома все равно хорошенько достанется.


    Витю строго воспитывали мама и папа, строгими, но чуточку добрее, были бабушка и дедушка, с которыми он жил. До того, как уехать в город, папа учил Витьку всему, останавливал сына всякий раз и детально объяснял, почему нужно сделать так, а не по-другому.

И когда Витька не слушался или капризничал, папа, приподняв левую бровь, так смотрел на сына, что мурашки по коже доставали прямо его, витькиного, нутра. И не слушаться уже не хотелось.
  

Батя

    Однажды папка, зная, что сынишка возвращается домой со школы  уже как стемнеет, подарил Вите ножик, который сам сделал. И строго-настрого приказал, чтобы тот никогда никому его не показывал, особенно в школе, и без нужного дела не доставал. А какое оно, это нужное дело, так пока и не объяснил. Папа научил Витьку всегда держать нож в сапоге и лишь, по надобности, его доставать. И Витька к ножу уже привык и, правда, дома любил его держать в руках, иногда с ним играл, но в школе из сапог никогда его не вынимал.

Люсины рассказы


       А ещё показывал отец Витьке всякие приемы, как обороняться, защищаться и не давать себя в обиду. И каждый раз при встрече проверял, правильно ли сын уклоняется от ударов, делает захват и не забыл ли, как подсекать противника.

Витьке нравилось вот так, до красноты, бороться с папой, иногда ему казалось, что он, и правда, поборает отца по-настоящему. Тогда бежал он скорей к зеркалу, сжимал руки в локтях и показывал, какие у него мускулы. А зеркало, конечно, в тот же миг передавало, как радио, новости о бесконечной мальчишеской силе на весь мир, и Витька чувствовал себя героем и победителем.


  Не беги!
 

А однажды, когда гуляли они с отцом по полю неподалеку от леса, встретился им охотник с собаками. И неожиданно Витька испугался собак и побежал, охотник быстро скомандовал своим гончим, и те послушно следовали за хозяином. Но батя остановил Витьку, обнял, потом взял за плечи, посмотрел прямо в глаза и сказал: «Никогда не беги от собаки, слышишь! Не бойся ее и не беги! Собака чувствует человека, она чувствует страх, и в ней просыпается зверь. Если ты побежишь, тогда она побежит за тобой и будет тебя догонять. Ты понял?» — немного потряхивая сына за плечи, спрашивал отец. Витька кивнул.

Но по дороге взволнованный Витька не умолкал, все спрашивал отца о собаках. Он не понимал, как можно не бежать, когда страшно. Когда большая овчарка бежит на тебя, как тигр, ведь любому, не только Витьке, захочется убежать, и к тому же быстро-быстро. А ещё лучше тогда куда-нибудь спрятаться, на дерево, например, залезть. Витька это умеет, по деревьям он лазит так, что любая обезьяна приняла бы его за своего собрата. А все потому, что он быстрый, и мускулы у него, вот, какие. И Витька опять представил себя у своего зеркала.
    Как же быть, когда злая собака погналась за тобой лишь потому, что ты испугался и побежал. Витьку мучил этот вопрос, и он дёргал за руку своего отца. А тот улыбался от каждого витькиного вопроса, и, сделав небольшую паузу, всегда давал вдумчивый и практичный ответ.
 — Хорошо, Витька, ну-ка, представь, догнал тебя плохой пацан, а он на года два-три старше тебя, и начал тебя бить, что будешь делать? — спрашивал отец, разыгрывая ситуацию. — Он метелит тебя со всей силы.

Да, ты меньше, а он сильнее, и что, будешь стоять и терпеть? Как тебе справиться с ним и победить хулигана, когда это невозможно? Как остановить его? Словами? Нет, это не поможет! Будешь говорить: «Пожалуйста, не бей меня! Я больше не буду!»  -  это ещё больше подзадорит его, и он не остановится. И что, Витька сдался?


 — Нет! — почти кричал взволнованный мальчик, — нужно схватить его за ноги... Ударить в живот или ещё куда побольнее, — перебирал ответы юный боец.


 — Нет, знаешь, Витька, нужно собрать все мужество в кулак, а потом этим кулаком бить со всей силы в нос.
 — В нос?! — удивлённо переспросил пацан.


 — Да, прямо в нос,  и никуда больше. Знаешь, от неожиданности и боли хулиган остановится, и у тебя будет время, чтобы убежать от него. А что говорить о собаке, Витька? Ее нос — это самое главное. Когда ничего не остаётся, и по-другому никак, а она летит на тебя и ее ничем не остановить, ударь ее со всей силы кулаком в нос. И она поймет, что ты сильный, что ты ее не боишься, и она от тебя отстанет.
   

Нужно переварить

Для Вити это были такие слова, которые вызывали бурю в его переживаниях, в его фантазиях и где-то в его голове. Он все это представлял на собственной шкуре, и чувствовал, что ему, небольшому ещё мальчишке, в общем-то не хотелось встречаться ни с хулиганом злым, ни с разъяренной собакой, а тем более бить со всей силы кого-то в нос. Возможно, он подрастет немного, и в нем эта смелость и храбрость вырастет извнутри, и он совсем перестанет бояться.

А пока ему было страшно, он, конечно, не показывал виду, но как же здорово идти вот так вместе с папой — таким храбрым и сильным, и так приятно держать свою маленькую, но цепкую ладошку в большой папиной, немного грубой, руке. Когда папа сжимал своей ладонью ладонь сына, Витьке казалось, что это и есть собрать все мужество в кулак.

И в этом их совместном кулаке было столько силы: и папиной, и витькиной. Вот бы Витьке одному такой кулак.

Да, папа у него и так сильный, наверное, не раз побеждал хулиганов, наверняка, побеждал и разъяренных собак, но его кулак вместе с витькиным кулачком намного сильней! Вот бы и папе такой кулак. А пока Витька чувствовал, испытав невообразимый восторг и счастье, что покуда папа держит его за руку, никакой хулиган и никакая собака и близко не появятся в его судьбе.

— Пусть так будет всегда, — сладко улыбаясь, думал светло-русый мальчик.

Печка

      Не успел Витька разложить свои вещи поближе к печке, как вдруг зазвенел звонок. Дети разбежались в классы, и мальчик бежал на урок уже по пустым коридорам. Зашёл в класс он последним, дети стояли все ровненько у парт, приветствуя своего учителя.

Учительница же, строго взглянув на Витю, глазами показала ему пройти на свое место.

Первый урок был математика. Витя любил эту строгую науку цифр, он любил думать и представлять, видеть в уме, как циферки умножаются в чем-нибудь важном и уменьшаются в чем-то плохом, любил решать примеры и задачки, и всегда он себе что-нибудь представлял.

А сегодня вроде он и был на уроке, но как-будто и нет. Витя точно был не здесь, а в другом месте. Если честно, то все его мысли были о театре и о том, что сегодня он едет прямо к ним, в школу, и будет представление. Когда бабушка читала Витьке сказку про Буратино, первый раз услышал он о театре, о куклах, о тайнах. Он слушал, и у него затихало дыхание.

И сегодня ему суждено было по-настоящему прикоснуться к сказке, к тем тайнам и тайникам, что приносит она, и увидеть все своими глазами. От переживаний уже сейчас Витька не мог дышать, он будто захлёбывался от какого-то большого  ожидания и предвкушения чуда.

Его переполняли эмоции, и он чувствовал сильный восторг. Он даже не знал, что увидит, но уже был заранее счастлив. И если бы сейчас сказали, что-то случилось и театр не приедет, то у него просто остановилось бы сердце, он просто этого бы не выдержал. И поэтому сейчас нужно было, никому не показывая и не выдавая своих сильных чувств, сидеть так тихо и ждать так незаметно, почти не дыша, чтобы не спугнуть тайну.

И Витька прозрачным и абсолютно бесцветным образом сидел на уроках, не проявляя никаких эмоций, и тихо-тихо ждал счастья. По сути в классе среди детей он был лишь приведением мальчика, а сам Витька, живой, настоящий был у разорванного холста, на котором изображен огонь с котлом, и за которым находилась дверь театра. И она вот-вот откроется.

Театр

Да, если бы в театр было не попасть, и кто-то из мальчишек предложил ему взамен за билет отдать свой ножик, то Витька, не раздумывая, отдал бы ему. И если бы кто-то попросил отдать тот припасённой сухарик, которым Витька всегда запасается в школе для обратной дороги домой, он отдал бы без всяких сомнений. Но, как здорово,что ему, Витьке, не нужно было, как Буратино, искать 4 сольдо, чтобы попасть в театр. Сегодня все было для детей бесплатно, имей при себе лишь только желание. И Витька имел, да такое огромное, что на всех хватило бы.

Вот занять бы только место хорошее да поближе, чтобы видеть все-все и ничего не упустить.

Позвали мальчиков в актовый зал носить стулья. Витька вызвался первым, вот, подумал он, я и остануссь там. Когда они с ребятами вбежали в зал, первым делом увидели на небольшой сцене огромную ширму, за ней мелькали люди, копошились, что-то делали там.

И со всей силы хотелось туда заглянуть. Но человек, который устанавливал свет, предупредил мальчиков о том, что сказка не любит, чтобы за ней подглядывали, а она сейчас как раз готовится к спектаклю.

Витька и другие это поняли сразу, и тут же принялись за дело, чтобы сказке не мешать. Успел только мальчик лёгким обрывком увидеть, как мелькнула за ширмой какая-то яркая разноцветная ткань. Какое же платье у нее красивое, подумалось мальчику, и он опять погрузился в состояние ожидания и предвкушения мечты. Все больше и больше люди из театра затемняли окна тяжёлыми шторами, которые давно висели в школе, но их никогда не использовали.

Зажгли прожекторы, и они красиво подсвечивали  на сцене темно-синюю бархатную ткань. От этого вырастало какое-то невероятное чувство погружения в волшебство, в атмосферу сказки и теперь хотелось говорить шепотом и ходить на цыпочках. Казалось, что за этой шторой сама сказка готова открыть двери тайны и ввести тебя в другой невероятно красивый и особенный мир, такой, о котором абсолютно каждый ребенок мечтает. Витька трудился изо всех сил, он хотел все сделать, чтобы сказке в красивом платье все понравилось, и чтобы побыстрее все началось.

Казалось, что все поменялось, и даже воздух вокруг стал другим, и он не узнавал совершенно это место, оно становилось похожим на необыкновенную красоту в ночном таинственном лесу.

За занавесом на сцене продолжали негромко копашиться, а дети тихонько проходили в зал, почти на цыпочках, и садились заворожённые на стулья. Конечно, каждый учитель в классе объяснил детям, как нужно вести себя на спектакле, но было видно, что от предвкушения и таинственности, нависших над всеми в этом зале, никто из детей совсем не хотел шуметь и носиться, от вида всей этой необычной обстановки у каждого ребенка внутри его механизм приостановился и просто ненадолго в бездействии застыл.

И вот, уже все сидят на своих местах, и Витька среди всех, и ему повезло, место ему досталось неплохое. Не на правом ряду, конечно, там совсем малыши, но сцена у него была все равно как на ладони.

Вышла женщина, приветствовала ребят, объявила название спектакля и сказала, что представление будет кукольным. Она сказала, что куклы — это особенные артисты, они очень нуждаются в детском внимании, и что во время спектакля они становятся живыми. Дети захлопали, и тут началась музыка. Все замерли в ожидании, и вот сказка началась.

Дверь в сказку

Время остановилось и ощущение его потерялось, куклы, которые собрались за ширмой, появлялись одна за другой в представлении, и были совершенно живые, их голоса были звонкими и выразительными, их жесты и мимика, их паузы и смех были настолько правдоподобны, что дети сидели с открытыми ртами и даже не моргали от удивления.

Сказка заиграла на сцене разными красками и цветами, открывая дверь за дверью, вела детишек в свое бесподобное, ни с чем несравнимое на земле, королевство.  Весь этот процесс был настолько магически сильным, что даже самые что ни на есть хулиганы и сорванцы становились добрыми и милыми, и уходили в полное затишье, замирая, как большие рыбы, погружались на дно.

Их внимание проявилось так сильно впервые, и не нужно было в этот момент кого-то воспитывать и побуждать быть внимательным и старательным. Мудрая сказка незатейливо всех воспитывала сама.

Все до единого сопереживали добрым, подсказывая им выкриками вслух, и все дружно противостояли злодеям. Детские сердца бились часто и, наверное, в унисон, и детские души были, как никогда, распахнуты и едины. И, конечно, Витька еще в начале знал, что добро победит, и что добрые, хотя всегда и кажутся слабее, но по-сказоному все равно сильнее. Думал он, что и в его жизни будет так же. Каким бы страшным не выглядело бы зло, его, Витькино, добро окажется гораздо бОльшим.

И его доброта, и честность, и справедливость принесут много пользы  в жизни и победят злодеев.


В конце было как-то грустно, но лишь оттого, что все закончилось. Эх, хотелось бы, чтобы это продолжалось вечно, ну, хотя бы один целый день. Представление закончилось, и Витька ещё долго смотрел, как куклы послушно помещались в сундуки да в коробки, как податливо и совершенно безмолвно они  уходили на покой и на заслуженный отдых в сундук.

Тучи

И как только закрыли последний сундук с куклами, Витька будто в себя пришел от этого звука. И по серому небу через окно, которое становилось более глубоким, пасмурным и темным у краев, видел и понимал, что нужно скорее идти домой, потому что скоро начнет темнеть. Вечер приближался слишком быстро. Быстро набухали и нависали над белой землёй большие толстые тучи, они сейчас были как будто из сказки, какими-то театральными, и будто бы что-то затевали. Плыли по небу они как-то особенно не спеша, замедляя время, и были согнуты дугой от тяжести, что несли в своих круглых мешках, больших карманах и огромных животах. Наверное, снега будет много, ещё чуть ниже опустятся тучи, и их мешки разорвуться, а из них обильно вывалятся огромные мохнатые снежинки и будут сыпаться аж до самого утра.

— Надо скорее успеть дойти домой, до начала большого снега, — весело думал мальчик.

Тропинка

Оделся Витька быстро, одежда была теплая, согретая печкой. Мысленно порадовался мальчишка про себя, мол, как здорово, что он такой аккуратный и исполнительный, сделал все, как велели ему его родные, и ничуть об этом не пожалел.

Открываешь большую деревянную скрипучую школьную дверь, выходишь на мороз, а в варяжках, в пальто и за воротником чувствуешь настоящее тепло, которое ещё долго просидит у Витьки за пазухой. Что же оно напоминало? Ну, конечно, всю ту же батину крепкую теплую руку, когда Витька был совсем еще ребенком, и мамину такую нежную ладошку, которая отдавала настоящим теплом.


Витька сначала почти бегом стал идти по протоптанной тропинке.

Идти нужно было все время полем вдоль леса, который грозно чернел вдали по краям по обеим сторонам огромного белого океана. Лес издали был таким черным, что казалось, там живёт ночь, и что именно оттуда, с черноты леса, она начинает закрышивать чернилами небо. Витька нащупал в кармане засохший хлебушек, это будет ему помогать в дороге, а в сапогах у него был ножик, и это ему придавало особой смелости. И вот он уже стоит на своем воображаемом корабле отважным капитаном, отдает матросам команды, а сам ловко управляет штурвалом. Корабль несётся по просторам белого снежного моря, небо сереет, черные чернила со стороны леса быстро расползались по небу, а тучи низко нависли и резко остановились. Стало ясно — ватные мешки порвались — и вдруг с неба повалил густой сверкающий снег. Нельзя было задерживаться, ведь крупный снег помешает видеть дорогу да и тропинку может быстро замести. Витька не останавливался, он рассчитывал время и приблизительно чувствовал, сколько ещё идти. Он понимал, что от густого снега трудно будет разобрать огоньки вдали, когда полностью стемнеет. Ещё он знал, что бабушка и дедушка будут переживать, а он никак не хотел этого. Но самое главное, он так хотел побыстрее домой, чтобы рассказать своим друзьям о том, что сегодня видел. Ведь Толик и Робертас, наверное, давно ждут и дождаться не могут его рассказов о театре.

Черный силуэт

Витька шел, говорил под нос, иногда и выкрикивал команды, от небольшого ветра снег попадал в глаза, и его слепило. Тогда мальчик поворачивался и шел какое-то время спиной. Но все равно он все видел со своего места на волшебном  корабле, наблюдал за всем, что находится по сторонам, ведь можно наткнуться на рифы. Но Витька был отважен, управлял штурвалом умело и держал точный  курс домой.  И вот, в один из таких поворотов неподалеку от себя он увидел какой-то чернеющий силуэт. Вертелся он всегда быстро, в один миг он оказался опять лицом к ветру и снегу,  но его зрение автоматически успело выхватить какое-то необычное черное-серое пятно на белом листе поля.

У Витьки почему-то резко внутри все похолодело, холод пронизал его с головы до пят. Витьке стало так страшно, что он не осмеливался оглянуться, чтобы убедиться в увиденном.

Вместо этого, он сделал вид, что ничего не произошло, и что он ничего не заметил, продолжал громко говорить и командовать.

А, вдруг, ему показалось!

Может, показалось от сильного снега, и это на самом деле какая-то коряга или пень, что остались торчать на поверхности поля. Но куда же делось то тепло, которое он так долго чувствовал внутри и нес со школы?

Внутренний холод, который неожиданно возник, все больше и больше настораживал Витьку, побуждал его обернуться и ещё раз посмотреть. Витька будто продолжал играть: скомандовав что-то, махнув рукой, он ещё раз обернулся. И в этот раз, уже  отчетливо увидел не только черный силуэт, но и два сверкающих огонька глаз. Собака? Откуда здесь собака без хозяина? Такая большая с такими сверкающими глазами? Какая у нее шерсть на шее всклоченная, не похоже это на собаку. Где-то он уже это видел.

Волк

 — Волк! — что-то внутри у Витьки резко закричало, и от этого голоса стало так страшно и захотелось так быстро бежать. И Витька начал было бежать, но ноги в этот момент стали как ватные. Он споткнулся и упал лицом в снег, ему захотелось плакать. Захотелось позвать на помощь, но вокруг не было никого, кроме этого черно-серого силуэта чуть вдали и пары сверкающих в темноте  глаз. Нужно было вставать, и Витька, шмыгая носом, встал, вытер рукавицей слезу, которая успела покатиться по щеке. Через мгновение холод будто прошел и первый страх вместе с ним тоже. И вдруг Витька вспомнил четко слова, и будто его кто-то сильно, как тогда, встряхнул за плечи. В голове отчетливо звучал батин голос: «Никогда не беги от собаки, слышишь! Не бойся ее и не беги!» —

 — Так, — Витька взял себя в руки, — не бежать, как учил батя. Но это ж не собака, — тут же возмущался Витька. — Да и куда бежать? Ни деревца, ни сарайчика, одно голое поле.

Мальчик никогда не видел живого волка.

Только убитого, когда мужики приходили с охоты, везя свою добычу в санях.

Среди всей добычи лежал убитый волк с открытой пастью, а между его челюстями охотники вставили деревянный колышек, и таким образов вся пасть была хорошо видна: и шершавый язык, и дикий оскал, и огромные острые клыки.

Волк. Люсины рассказы

Витька смотрел на убитого волка и ему было его немного жалко. Как такой сильный зверь мог стать добычей охотников? Конечно, у него же нет ружья. Витька смотрел и думал, мол, вроде та же собака: и уши, и морда, и глаза. Но когда смотрел дольше, убеждался, что нет. И больше всего Витьку удивляли даже не большие клыки и огромная пасть волка, а его загривок. Было видно, что это место никогда не гладила человеческая рука. Вот с собакой как? Ее и гладишь, и тискаешь, и взъерошиваешь шерсть, потом приглаживает, — и все эти ласки так приятны, больше всего на свете Витька любил гладить собак, обожали это и псы, отвечая взаимностью. Но у волка это место, за которое можешь собаку обнять и погладить, будто специально взъерошено и по-ежиному из-под всклоченной шерсти будто шипит: «Только попробуй тронь!»

 — Да, волка не погладишь, — думал Витька, глядя на косматую шерсть на шее убитого животного, — вот поэтому это и не собака, с ним и не подружишься.

Совсем не театр

И тут Витька заметил, что потерял отсчёт времени. Из-за снега и появления  волка у него будто все смешалось, и он не понимал, далеко ли находится возле своей деревни или близко, и сколько сейчас времени.

Со всем старанием встматривался вдаль, чтобы увидеть родные огоньки, но бесполезно, все было, как в тумане.

От огромного страха он просто заставлял себя идти, а не бежать. Это было так мучительно. Как будто сам Витька себя же не хотел слушать, ни руки, ни ноги не поддавались ему, голова просто кипела, а сердце стучало так, что его слышало все это белое поле, и волк, наверное, тоже.

Время от времени страх просто накатывал, и у Витьки во рту становилось сухо, и он загребал снег рукой и ел его пригоршнями -  ведь он знал, что прямо за ним находится настоящий волк из этого черного леса. И самым ужасным было то, что Витька сейчас совершенно один, без его друзей — Толика и Роберта, без папы и мамы, и даже без бабушки с дедушкой, с ними ведь было бы не так страшно; и что его придуманный корабль перед живым волком исчез, лопнул, как мыльный пузырь, и был совершенно не настоящий, и некуда было Витьке спрятаться. И сам волк, не такой как в театре, не кукольный, не понарошный, не из сказок и страшилок, а прямо из настоящей лесной жизни, на которого охотятся и побеждают лишь только ружьём. А у Витьки ружья нет, есть только ножик, какое ни какое — оружие.

И Витька решил, что это именно тот самый случай, о котором говорил его папа, он полез рукой за ножиком в сапог. И как ему не хотелось, но, чтобы так сильно не боятся, все же обернулся в сторону волка и перестал идти, он просто остановился. Остановился и волк. Стоял Витька, стоял и волк. Витька попробовал неуклюже сделать пару шагов, волк точно так же, сделав пару шагов, остановился и сел, как вкопанный. Тогда Витька понял, как это работает: если он побежит, то и зверь его быстро настигнет, потому что именно в этом его сила. Получается, витькин страх и его слабость, становились силой его врага — волка. И если с тем, чтобы не бежать, Витька с трудом, но справился, его непослушные ноги ему в этом помогли, то как справиться с тем, чтобы не бояться волка. В воспоминаниях мальчика батя кричал, глядя ему в глаза: «Не беги! Не бойся и не беги!» Значит, волк чувствует страх, значит нужно вести себя так, чтобы зверь видел, что ты его не боишься.

Я не боюсь тебя!

Тогда Витька крикнул громко звонким голосом: «Волк! Я не боюсь тебя!»

Ему даже показалось, что эта фраза раскалилась по всему белому полю, и эхо несколько раз повторило его. Снежинки стали колче, и волчий взгляд в ответ засверкал острым блеском.

Но Витька от своих слов вновь почувствовал себя капитаном, и решил, что если и умирать, то мужественно.

Он твердо решил не сдаваться и пытаться идти дальше, сдерживая стеной своей смелости взъерошенного волка. Бывает же так, что капитаны теряют корабль, когда большие волны разбивают их об скалы, но капитаны остаются ими по-прежнему, потому что не сдаются. Витька шел не быстро, и волк шел за ним в том же темпе,  не отпуская свою добычу, и будто только того и ждал, когда же Витька дрогнет и побежит.

У волка было целое поле, и ни души, кроме этого смелого мальчика, крепкие лапы, острые зубы. Скорей всего, волк наслаждался игрой и обреченностью своей жертвы, он смаковал момент, видя, что его добыча никуда не денется. А у Витьки было только одно «мужество, собранное в кулак», так запомнилась ему эта фраза, и сейчас он ее ощущал по-настоящему, на себе, и понимал: это что-то большее, чем зажатый  маленький ножик в кулаке.


Витька держал нож крепко в руке, и хотел перехитрить волка — он начал делать свои шаги больше и больше, чтобы увеличилось расстояние между ним и волком. Когда страх накатывал на него, Витька начинал громко петь. Он пел песню за песней, потом стихи, которые помнил, потом и молитву «Отче наш» — ту, что бабушка тайно от всех его учила, -  и все  это придавало ему силы. Когда Витька оказывался спиной к волку и шел

быстрее, казалось, что в этот момент волк особенно близко приближался к мальчику, но как только Витя поворачивался к волку лицом, зверь отставал. Таким образом, идя спиной, мальчик совсем потерял ощущение пространства, ему казалось, что он идёт так уже целую вечность.

Неужели конец?

  "Неужели это конец, и я не дойду домой? — подкатывало к Витьке. И мальчик рассуждал логически:

 — Надо же, какой день волк испортил. Может ли быть такое, чтобы умереть в самый свой счастливый день.

Нет, этого не может быть, слишком много событий. Давайте так — сегодня я посмотрел спектакль, сегодня я счастлив. А вот завтра или послезавтра можно и умереть. Ну, тогда это справедливо. Я не могу умереть сегодня, ведь Толик и Робертас, бабушка и дедушка никогда не узнают о моем счастье! Кто им расскажет мой рассказ, волк что ли?


И Витька шел изо всех сил, ему казалось, что волк становится смелей и подходит все ближе, и тогда он останавливался, чтобы сбить волчий пыл.

Хотя расстояние между ним и волком все уменьшалось, Витька не терял надежды  на спасение и продумывал план, как сократить тропу к дому. Он знал одно место, это  немного в стороне от его дома, там был двор огорожен колючей проволокой. Мальчику казалось, что нужно идти именно к ней, и что колючая проволка остановит волка. Сейчас он желал только одного -  увидеть эти колючки, и тогда можно будет бежать. Он понял, что от волка прото так уже не уйти, но нужно было его перехитрить.

Деревня уже близко: собаки в такую погоду сидят в будках, и только где-то в конце домов слышен одинокий лай собак.

Именно его Витька слышал в своем сердце, как подмогу, и понимал, что находится недалеко. И, несмотря на то, что сторожа на цепи были в каждом дворе, в завывающих звуках начинающейся метели шаги Витьки и волка были не слышны. Снег усиливался, и в мутной, почти молочной, видимости едва были видны огоньки. Витька шел, уже еле сдерживая натиск волка, и только выискивал глазами сквозь острый снег очертания колючей проволоки. Ну, где же она, уже ведь должна быть где-то рядом. Если Витька побежит раньше, считай,  все — пропал. 

Волк, итак уже еле сдерживал себя.

Он чувствовал, что Витька что-то задумал и ожидал его бегства. Он смотрел на Витьку, будто рыбак на крючок, ну, мол, только клюнь, вот тут я, немного выждав, подсеку и потяну. Этот волк был циничным охотником. Он играл мальчиком, он брал его на страх, мол, ну-ка, покажись, ведь не выдержишь.

План

А Витька, жадно выискивая проволоку глазами, многократно представлял в своей голове, как нужно быстро побежать, а главное, быстро пролезть через проволоку. Он продумывал все детали. Ему не раз приходилось раньше лазать с мальчишками через колючий забор, и он хорошо знал, как это делать, но никогда не делал этого на скорость и в таком волнении. И главное, выискивая с жадностью забор, нельзя было показать волку свое волнение, нужно было сохранить абсолютное спокойствие.

А волк пуще прежнего следил за каждым жестом мальчика. Кажется, он умеет читать страх и мысли по всему: по походке, по жестам, по запаху даже. И вот, Витька увидел знакомые зубцы, увидел чётко сквозь метель и второй ярус проволоки, но нужно подойти как можно ближе. Ближе...еще ближе.

Шаг, и ещё парочку...

Чтобы сбить внимание волка, который был уже так близко, Витька, опять собрав все свое мужество в кулак со дна своего бьющегося сердца, повернулся к волку в последний раз, остановился и посмотрел в его острые глаза.  Волк от неожиданности остановился.

Наверное, он не ожидал, что мальчик обернется к нему лицом, ведь охота предполагала обратное. Когда зверь дышит буквально в спину, жертва, скованная страхом, может теперь лишь только бежать, разжигая страсть охотника. Но этот мальчик неожиданно резко обернулся и сбил настрой охоты. Волк на мгновение оказался в замешательстве. И вот тут Витька по-настоящему рассердился и крукнул волку громко: «Я не боюсь тебя!»

Время пошло!

И в это мгновение, как звук ещё не дошел до ушей волка, мальчишка неожиданно даже для себя, рванул что было сил. Никогда Витька так быстро еще не бегал. Никогда ещё не чувствовал столько силы в руках и в ногах. Он потом мало, что помнил в той гонке, но точно помнил, как крепко схватился за колючую проводку, совершенно не боясь поцарапаться, запомнил, как зацепился за нее и как треснуло на нем его пальто. Оказавшись во дворе, он стал сильно кричать и звать на помощь.

И, оказывается, уже в деревне все знали о Витьке, все всполошились и несколько мужиков уже стояло у дверей, чтобы начать поиски. Услышав витькин крик, тут же стали стрелять в воздух, во мгновение вся деревня разразилась мощным лаем собак. До сих пор Витька не знает, что спасло его — то ли колючая проволока, то ли эти выстрелы мужиков, то ли лай собак, то ли счастливый день со спектаклем, то ли его мужество, собранное в кулак. И когда вбежал он в первый теплый дом, оказывается, у всех был переполох, и все его ждали, и все радовались, увидев Витьку живым. А в руках у мальчика не было ни ножа, ни рукавички, ни валенка одного, пальто на нем было разодрано, щеки красные, и ресницы слиплись от колючего снега.

Витькина формула

  Его отвели к бабушке с дедушкой, нашли валенок, варежку, а ножичек не нашли. А как найдешь, вокруг столько снега. Так крепко Витька ещё никогда не спал: бабушкин чай, ее теплые объятья, огонь в печи и теплое одеяло — какой же это был счастливый день! Витька запутался и уже совершенно не понимал, от чего чувствовал в своем сердце такое огромное море счастья: то ли от долгожданного спектакля, то ли от того, что от самого волка живым ушел, то ли от мужества в руке, когда чувствовал, что в небольшой  его маленькой  ладошке собрана и папина -  сильная,  и мамина — нежная рука,  когда чувствовал, что в его кулачке не только его, витькина, сила, но и папина рядом, вместе и навсегда. И только сейчас мальчик стал понимать, что значит собрать мужество в кулак, и что ни ножичек, ни охотничье ружье здесь совершенно не при чем. Витька теперь совершенно точно знал: собрать мужество в кулак — это когда ты не один в беде, но когда с тобой рядом тот, кто любит, плечом к плечу, рука к руке, но только он с тобою рядом невидимо.

Сон

Витька заснул крепко, по-настоящему счастливый, и ему снилось, а может, и нет, что голодный взъерошенный волк в лесу ещё долго выл на луну, жалуясь на свою судьбу и на то, что упустил свою добычу. А он, Витька, говорил кому-то другому, встряхивая его за плечи: "Не вздумай бежать от него! Не бойся и не беги! Ты запомнил?
"












Привет! Нужна помощь, звони