}
Пандемия задала вопрос
Мар 19, 2020
Змеи в Черногории, фото и описание
Апр 8, 2020
Show all

Как я получила во сне пин-код

Время чтения: 15 Минут






Люсины рассказы

Приснилось мне, что я Ева. Будто иду ранним утром в глубине оливкового сада, густой туман с первыми лучами солнца стал тяжелеть и спускаться на мягкий ковер зеленой травы.

Я всегда любила красоту этого места, но в этот раз сад был необычным, деревья стояли многовековые, они были здоровые и совершенно нетронутые человеческой рукой.  Их вид был первозданным. Все было наяву и одновременно будто в другом мире, я чувствовала землю, но так же ощущала и невесомость.

Если хотела подпрыгнуть и зависнуть в воздухе, я просто без труда это делала. Когда надоедало идти по траве, она была немного влажная, ноги мои вступали в молочную легкую дымку тумана, и я расплескивала ее по воздуху рваными облаками. Невиданные раннее птицы, первые лучи солнца, цветы, растения, звери – все было новым, я видела это все впервые, одновременно это где-то внутри сознания будто было всегда привычным для меня.

Такая красота, чистота и невинность всего, какой-то особенный свет и утонченность во всем для глаз моих были совершенно неведомы.  

Еще вчера, в реальности карантина, мы с мужем выбирали тропы, чтобы пройти незаметно и подальше от людей. Пандемия заставила всех залечь на дно, а вернее засесть по домам. И все же тропинки были протоптаны, люди в масках и перчатках совершали свои выходы теперь почти в закрытый для них мир, вели себя с опаской в нем, смотрели подозрительно и шарахались друг от друга. Поникшая и притоптанная трава стала заложником и свидетельством нарушений людей, их суеты и страхов, а они, измученные в своих квартирах и домах, сбегали сюда на полчаса, несмотря на закон, чтобы с жадностью вдохнуть свежий воздух. Ещё вчера мы хотели быть подальше от людей, а сегодня их и след остыл.  

Рядом со мной прошла белая лошадь, губами она прикоснулась к моему локтю, а я ничуть не испугалась.

В ответ провела рукой по ее мягкой белой гриве, белизна которой рассеивала свет так, что даже мои руки светились, и лишь в черных глубоких глазах промелькнуло мое отражение. Это я? Невероятно!  

На мне не было ничего из одежды. Я шла по молочной невесомости к шуму горных ручьев. Они несли с собой прохладу и чистоту гор. Вдруг молочная дымка под ногами стала просвечивать удивительный цвет, вместо зелёной травы показались нежно-лиловые холмики, тонкий аромат мелких густых цветов на них заставили меня засмеяться и спрыгнуть на землю. Как странно, раньше, ещё вчера, я бы всего лишь улыбнулась. Мои чувства, они сейчас вырвались на свободу, они открылись в полной мере, как бутоны цветов в экзотической стране. Как же я раньше могла себя сдерживать, видя такую красоту?

И почему нужно было себя дозировать? Но так делают все в нашем мире, или почти все.

Кто воспитал меня и других автоматически обрезывать чувства наполовину, прятать и сдерживать сильные эмоции или заменять их другими, ух, как же это неудобно. А может быть, мы воспитали в себе глухоту и бесчувственность, и долго поддерживали в себе притупленные чувства, обрубки ощущений и бесконечно поливали пеньки эмоций? 

На мне не было ничего, лишь только длинных волос покрывало. Странно, при этом вовсе не хотелось спрятаться, укрыться, мне было и не холодно, и не зябко, я не оглядывалась по сторонам. Но ведь такого не бывает. Тело, кожа, волосы были новыми и  непривычными для меня. Все чувства и ощущения казались необыкновенными и легкими, эйфория просачивалась изнутри и миррой стекала с меня, собираясь каплями на кончиках пальцев, а счастье играло, пузырилось во мне и переполняло, доходило до краев и на самом краюшке останавливалось, спускаясь назад  до новой волны наката. Такое же счастье чувствовалось и вне меня в каком-то одном общем чувстве всего бытия.  

Я спрыгнула на мягкую макушку лиловых цветов, провела по цветочной  поверхности лёгкой рукой. На что же это похоже? Ха-ха, на мягкую и немного упругую изнутри бороду моего мужа, на шарик африканской прически на голове неугомонного чернокожего ребенка. Да-да, ощущения одинаковы. Громко вслух я засмеялась опять, потому что легко представила этот упругий рассадник прекрасных цветов на месте бороды моего мужа, ах, любимый, как же ты красив) 

Потом я решительно упала в душистую подушку цветов, широко раскинув руки, перевернулась на спину и уставилась в небо.

От моего падения благоухание встревоженной пылью поднялось вверх и рассеялось душистой пыльцой, и сверху медленно спускалось обратно мелкими серебряными частицами уже на мое тело. Я видела, как в воздухе эти снежинки кружатся и оставляют масляный след своего цветочного вальса. Душистый тимьян или чабрец ползучий – это были цветы и запахи детства. Я помню яркую гамму его ароматов, когда в траве ловила кузнечиков или собирала армию божьих коровок, когда убегала тайком в лес за замляникой и когда находила пастушечью тропу, ее, эту богатую палитру запахов, распознавала и в пыльце, что оставляли пчелы в отверстиях сушенного тростника, а у бабушкиной иконы засохшие букетики во главе с этим запахом вдохнули в меня свой мистицизм. 

Аромат осел и прилип, и я вся пропахла душицей (так называют эту цветочную траву в Черногории). И вот счастье опять поднялось во мне и вытолкнуло с ароматной подушки. 

Я приподнялась по воздуху, и обняла извилистое дерево оливы.  Ловко обвившись вокруг ее ствола, притворилась лианой. Новые способности моего тела ощутила я, оказывается, могу хамелеонить? Резко замерла и закрыла глаза, если бы здесь оказался хотя б один прохожий, он никогда не распознал бы в стволе дерева моей искусной игривости. Живой лианой сползла вниз и тихо нырнула в густую траву, подняла руки вверх, сложив их над головой. Сейчас я проберусь к ручью по-змеиному. Мое тело серо-белой лентой медленно разрезало гущу травы, сливалось по цвету с камнями, усилиненно и медленно скользило плавным зигзагом вперёд.  

Какой же мудрой, царственной и гибкой оказалась я. Почувствовав, как находясь внутри тесного длинного чехла змеиной кожи, не имея ни силы рук, ни скорости ног, ни их возможностей, что могу одним лишь острым взглядом управлять, а молчанием убеждать делать всё по-своему, я поняла, откуда у змей такое невозмутимое спокойствие и такая врождённая царственность.

Здесь же, в траве, сидели волк и ягненок, волк был овечке пастухом, наставником и псом верным. Я  хотела, но не могла погладить ягненка, и тогда осторожно проползла по краю хребта его кудрявой спинки, обвилась вокруг тонкой шеи и ласково посчикотала за розовым ушком своим быстрым двойственным языком. Волк посмотрел на меня и расплылся в улыбке, будто бы это его я ласкала, и это он, почувствовав нежность щекотки, очень смешно по-собачьи вздрогнул и встрепенулся. 

Захотелось к ручью быстрее, и я обернулась шустрой ящерицей, которой ничто не угрожало, но все равно она была невероятно чуткой. Быстро все у меня получается, как в ускоренной съёмке. Ха-ха, смешно и приятно, моя скорость не мешает мне попадать с точностью в самые мелкие расщелины скалы и на цепких лапках взбираться по самым крутым склонам. Я выбегаю на скорости из высокой травы к ручью, становлюсь резко крупнее, пытаюсь найти равновесие и устойчивость стройным ногам уже в теле Евы.  

Вода горная, напористая и чистая, она несёт прохладу снегов. Но мне все равно, в этом ручье я не боюсь замёрзнуть. Спокойно иду сначала по маленьким золотым камушкам, затем, используя как ступеньки, поднимаюсь против течения по большим круглым камням. Ноги совершенно не скользят, я не чувствую никакой угрозы и мне легко стоять под напором воды. Накрывает густая пена, которая возникает от силы удара воды.

Садясь на камни, я собираю все ее белоснежные сливки руками и лицом. Тело покрылось румянцев, и на солнце я вижу, как блестят от прохладной воды мои руки. Я играю брызгами, собираю на теле жемчужные капли, сушу их на солнце и подставляюсь брызгам опять. На дне ручья лежит золотой песок в россыпи драгоценных крупных камней.

В прошлой жизни это была бы находка, но здесь они мне не нужны. Впереди замечаю террасу в скале, на которой вода приостанавливается, успокаивается, течет нежно и тихо, а дальше опять стремглав падает вниз водопадом. Я хочу подняться туда и использовать террасу, как ложе. Оттолкнувшись от земли одним рывком, я оказалась в месте тихой воды. Полежав немного на спине, распустив волосы в сторону водопада, я села будто в кресло, опустив ноги в пропасть, куда уносилась вода. Глаза смотрели вперёд, и в одной точке я видела целый мир этого девственного рая. Понимая без слов все, что находилось вокруг меня, я все это любила, понимала и принимала, как себя саму.  

Звонкий ветер возник из ниоткуда, он приподнял мои волосы, швырнул их на глаза и спутал ими мое лицо. И когда я откинула их обратно, то увидела, что рядом сидит девушка  с крыльями. Одежды ее были прозрачными и сияющими, лицо чистое имело необъяснимый вид, но мы были чем-то похожи.  

— Какие красивые крылья! – сказала я и к ним прикоснулась. На них была серебряная пыль. Я растерла ее пальцами, и она засветилась фосфорично, хотя было светло.  

— Скажи, ты вила, местная фея? Эт же ты отвечаешь здесь за источники? – я посмотрела на нее с такой нежностью, что почувствовала, как из сердца потекло тепло и глаза мои заблестели. -  Местные жители в вас верят, а я нет.

— А в кого ты веришь? – звонко спросила меня девушка 

— В Бога и в ангелов. Я думаю, что ты – ангел, и те, кого зовут вилами, они тоже ангелы, как ты 

Девушка улыбнулась, светясь, и сказала: «Продолжай!»  

— Я не знаю, как здесь очутилась, но мне очень нравится. Это все новое привычно и непривычно для меня одновременно. Мне даже кажется, что я не хочу возвращаться обратно. Но у меня дети… 

Девушка улыбалась, шевеля крыльями.  

— Да, ты сияешь от счастья, но почему только здесь и сейчас? Ведь у тебя все есть, чтобы быть такой всегда, — она посмотрел на меня выражением голубки. 

— Не знаю, — пожала плечами в ответ  

 Какое-то время мы сидели и молчали, болтали ногами над пропастью водопада, потом нежились на ярком солнце, и было так хорошо, что не хотелось и вовсе шевелиться. Вода будто бы стала ещё тише, и мне казалось, что внимательно слушает именно она, а потом, падая вниз и уходя от нас дальше, сильно переживает, волнуется и шумит уже оттуда. 

— У тебя много вопросов, ты их помнишь? – особенно пристально посмотрев на меня, спросил мой ангел. 

— Да, много. За пару дней до этой пандемии и кошмара, я знала: что-то произойдет, что-то  движется на всю землю, но я не знала что. Мне приснился сон: что я на берегу моря или океана ощущаю, как неожиданно резко все замолкает, будто перед чем-то стихийным. И понимаю, что такое может быть, когда надвигается цунами, например, когда все живое рядом, особенно звери, чувствуют и цепенеют в страхе. И вот, несколько дней спустя в реальной жизни пошли слухи о пандемии.

А в мыслях было все – война, обвал валют, мировая экономика, метеорит. Вроде всего этого пока нет, и многие живы, и находимся мы дома в кругу семьи, и нет войны, и крушения домов, но странное чувство беспомощности все больше охватывает людей. У кого-то деньги закончились, у кого-то скоро закончатся, а у кого-то их вовсе не было, но как заработать, как прожить, как прокормить семью в условиях изоляции и ограниченной свободы?

Вроде не война, а есть скоро будет нечего, не метеорит, а все рушится? Люди вычерпают свои ресурсы, их богатство потеряет смысл, потому что, имея миллион, ты не сможешь с ним ничего сделать, кроме как отдать на нужды свои и других, ведь кроме этого ничего не останется. Что это и зачем? Я вроде понимаю и вовсе не понимаю. Люди строили планы на ближайшее время, мечтали об отпуске, бронировали гостиницы, составляли маршруты. Еще совсем недавно никто и в страшном сне не мог представить, что улицы опустеют, что люди будут в страхе сидеть в квартирах и прятаться от невидимого врага, что знакомые будут шарахаться друг от друга, что объятья и рукопожатия прекратятся, а допустимое расстояние между всеми окажется около 2 метров.  

И самое ужасное: люди сидят в домах безвылазно, у всех разные условия, а у многих и дома-то нет. Не знают, не находят ответов и живут в неведении, что будет дальше, чем это все кончится. 

— Думаешь, это самое страшное: когда не знаешь, чем кончится, и сидеть дома? – пронизывая меня взглядом, спросила крылатая дева. Она решительно начала свой рассказ: 

 – Однажды, мы были на миссии спасения одной планеты, случилась катастрофа и неисправимая ситуация, и перенаселение планеты было таким, что вам и представить было бы трудно эту цифру. А мы на работе, мы, с чем же  нас таким сравнить, — посланники, музы, доставщики идей и мыслепроектов, мы защитники, скорая помощь, охранники, лучшие рабочие над ошибками и почтальоны в одном флаконе. Мы прибыли туда ускорить процесс спасения, без этого планета потерпела бы полный крах. Не буду долго рассказывать, но единственным оказался вариант шагнуть в неведение: была создана вакцина, усыпляющая на 10 000 световых лет, ровно столько нужно было, чтобы транспортироваться на другую планету; были продуманы и открыты нужные порталы, были выпущены на каждого капсулы с заданной траекторией полета; и каждый тогда из них должен был просто верить и доверять этому плану, не зная, сможет ли вновь увидеть свое новое место жизни и  сможет ли вообще остаться живым.

Они прощались друг с другом, спокойно ложились в капсулы, принимали вакцину и засыпали, вполне осознавая, что в пути может случиться разное: и метеоритный дождь, и нападения вражеских караванов и космических пиратов, и пандемия, и неизвестные заболевания агрессивных и токсичных планет, и извержения неведомых вулканических образований. Они понимали, кто-то и какая-то часть из них станут жертвой этой неизвестности. Да, какая-то часть погибнет во сне и в одиночестве, но ведь есть шанс спастись, и они за него держались. А мы вели этот могущественный караван и со всем усердием защищали их. А ты говоришь, сидеть дома и быть в неведении. Считай, человечество попало в лазарет. Необходимо всех вылечить, но как произойдет лечение, зависит от каждого. 

— Так мы все уже больны? И мы все переболеем ещё и этим вирусом? И нас всех вылечат?  

— Ничто не происходит само по себе. Обычные жизненный ритм остановился, многовековое колесо, крутящееся не переставая, эта мощная мельница замерла и застыла. Человечество дошло до края и почувствовало обрыв. Великое счастье, что вы не оступились, что смогли остановить безумный бег в шаге от пропасти. Смогли остановиться, — она улыбнулась, — конечно, не без нашей помощи.  

– Я сейчас, — девушка вспорхнула, и я ощутила мощь ее крыльев, почувствовав за этой внешней нежностью невиданную доселе силу, которая была в нее вложена.  Она взлетела на скалу, где сидел орел, видимо, они с ним общались. Крылья ангела стали завесой для меня, через которую мое понимание проникнуть никак не могло. Я думала о нашем разговоре, мне казалось, что эти вопросы как-то сами поднялись из глубины меня и проявились, выстроились в ряд и шли очередью в одном потоке.  

Лёгким ветром она вернулась назад, опять развеяв потоком мои волосы. Высоко над нами вознесся орёл и кружился в небе большими кругами.  

— Дело не в вирусе, вернее, не только в нем. Вирусы – это черные всадники, пылающие огнем. Их лица горят гееною, они входят в кромешную тьму и там находят людей. Вот тогда они их пожирают. 

— Ангел белокрылый, душа моя, ты странно говоришь, иносказательно. Я тебя здесь, в этом месте, понимаю и вижу все изнутри, но сон мой расстает, и в своей жизни я стану другой, не пойму и не запомню, что говорила ты, что показывала. Сердце мое,  здесь, с тобой, мне не страшно, а там после сна я буду, наверное, бояться, и стану глушить свои страхи, поэтому буду для тебя и для себя глухонемой. Пожалуйста, не только объясни мне, но помоги душе моей запомнить, вложи так смысл твой внутрь меня, чтобы не выпал и не испарился он при моем пробуждении.  

— Милая, — она уткнулась гладким лбом своим в мой удивленный лоб, — закрыла глаза и покрыла меня и нас большими белыми крыльями. Я не знаю, что это значило, возможно, она освобождала во мне больше памяти или места для любви.  

— Мы не судим и не имеем право судить людей, но их состояние критическое. В этом уязвимость, и слабость, и трещина их состояния. Преимущество врага использовать свою силу против слабого. В такие минуты кризиса приходит тьма. 

— Постой, погоди, а почему же мы слабы? Послушай, войны, природные ресурсы, все загажено, разворовано, расхищено  – это плохо и, понятно, ужасно, но как же технический прогресс научной мысли, технологии,  наука за последние годы так далеко шагнула, человечество сделало огромный скачок в своем развитии?  

— Ахах-ха! – как же она смеялась, — шагнуло, шаг….прыг-скок – это скачок? Скачок зайки!!! – она была похожа на мою подругу из детства, с которой мы всегда хохотали, во всем видя смешное, и никто нас не мог успокоить. — Ну, допустим, человечество нашло для себя многие ответы,

оно превзошло самое себя, но ведь главные вещи, основные и самые ценные оно растеряло, а то и вовсе к ним не пришло. Смотри, люди вынужденно вернулись в дома, но управлять всего лишь собственным домом, семьёй не умеют. Тяжесть такая свалилась на всех, самые любимые вроде люди и самые дорогие стали обузой, теснотой и испытанием. Люди ищут то, что может их развлечь в это долгое время неизвестности и тоски, пытаясь лишь скоротать или убить время, они не знают, как заняться самым настоящим делом, которое вытащит их. 

— Вытащит? – переспросила я, — а есть такое дело? Расскажи! 

— Все по порядку. Да, ещё вчера на вашей земле никто и представить не мог, что значит жить в изоляции.  Особенно люди в больших городах и огромных мегаполисах. Пандемия пришла, как чума когда-то, застала всех врасплох и загнала, как первобытных людей, ничего не знающих о причинах и следствиях, в свои дома-пещеры, за короткое время изменила уклад жизни и ход мыслей. А задумалась ли ты, что ждёт всех в этих домах, за дверью которых прячутся настоящие монстры?

Я начала тебе рассказывать о черных всадниках с горящими лицами, которые пришли издалека, извне, о тех, что вышли из бездны. Но что и кто вызвал их из преисподней? Ведь такое не происходит случайно.

Ваши люди, особенно вначале шутили о пандемии, мол, что это за штука и к чему она  приведет, и тут же давали быстрый ответ, мол, к восстанию зомби.  Как гласит ваша поговорка: «В каждой шутке... лишь доля шутки».  Монстры, зомби — они не возьмутся из ниоткуда, они живут в вас, это то, что вы выкормили и вырастили, и они скоро воочию проявятся. Раньше ведь, до карантина, весь уклад жизни, вся суета человека и бегство по делам позволяли им не высовываться, и людям с ними не сталкиваться, а теперь, в новых условиях, невозможно станет не встречаться с этим лицом к лицу. Задумывалась ли ты, что кому-то придется слишком близко жить с бийцами, насильниками, неуравновешенными, психопатами, мстителями, ненавистниками, несдержанными и эгоистичными людьми? Человек пока ещё о себе ничего не знает и ни о чем не догадывается, но очень скоро, одержимым этим внутренним адом, людям негде будет скидывать накопившуюся  энергию, и пострадают те, кто в доме, — их близкие. Мы пока этого не знаем, пока двери домов закрыты наглухо и окна заколочены признаками пандемии. Но драмы уже появляются на поверхности одна за другой, как весенние цветы на земле. 

Взгляд ангела становился все серьёзней и решительней, а слова все будто складывались во мне в один пазл. Глядя куда-то вдаль, она продолжала:  

— Тьма пришла, и ее время пошло отсчитывать и получать свою долю. Люди вначале подумали, что это всего лишь темная ночь и не распознали угрозы. Но тьма имеет особые признаки и иные различия – она приходит поглотить и испытать. Люди всегда думают, что устоят, и выбрали своим оружием соломенные палки. Но за что они держались, что сделали своей опорой, представить даже страшно: за свои принципы, за устои, за нажитое добро, за свои активы, накопления, за суеверия и хлюпкую веру, за все, что они считали для себя добрым и полезным.

Стоит ли объяснять, что до того золота, много раз испытанного, этому всему далеко.

Они думали, что все их доброе в жизни – это добродетели-великаны, которые их защитят и спасут, и сами они такие милые и добрые своей добротой спасутся, мол, я же заслужил. Но тьма имеет самый большой рот, у нее такая пасть, что поглощает всех и вся без разбора. В ее хищную пасть попадают и добрые, и злые, и старые, и малые одним махом, без пощады и помилования. Пасть накрыла всех воедино и крепко захлопнулась. И челюсти ее просто так не разжать. Она уже поглотила, и люди внутри нее, как Иона, внутри кита. И там, внутри тьмы, без спичек и электричества, в кислоте желудочного сока чудовища какое-то время люди протянут, и придется всем столкнуться: и добрым, и злым лицом к лицу, и изоляция домов уже не укроет никого и не спасет. И в этот момент на охоту выходят, ища это место тьмы, черные всадники вирусов, чтобы пожрать людей. Ничего уже не поделаешь -  это такое время, такая эпоха, такая данность, такой крест. Пока у человечества есть какие-то спички, пока горят ещё их фонарики, пока ещё не кончились батарейки, вроде еще ничего, но этого надолго не хватит. 

Нужно спасаться, нужно быстрей выходить из этой хищной пасти — из зоны тьмы, пока не пришли всадники, нужно успеть сделать так, чтобы пасть открылась и извергла тебя из себя.   

— Это страшно! А как же дети? Как те, кто болеет и слаб? Как старики и младенцы? Они не должны так легко погибнуть! – посмотрев на ангела чистыми глазами ребенка, я ухватилась за крылья, в которых была такая мощь, и спросила тревожно: — А как же ты?  Как же такие, как ты? Неужели будете стоять в стороне? Неужели устроите нам судилище или будете наблюдать за нашей гибелью, как зрители в трагедийном  спектакле?  

Она откинула взмахом крыльев мои руки и взглядом прошлась по мне, как рентгеном. Ангел поднял голову и посмотрел на высокую точку в небе. Махнув крылом, он выпустил мощный луч света, как сигнал, и позвала орла.  

— Мы подготовили огромную армию и уже стоим против всадников, но они имеют силу конца (апокалипсиса) и их победить невозможно без вас, людей.  А вам нужно победить тьму, вам нужно выбраться из этой пасти, из ее едкой кромешной среды. Наши войска будут удерживать всадников  столько, сколько это будет возможно, наши воины будут угашать их смертельный огонь,  но если вы не выберетесь, и мы все погибнем, а вскоре и вы. Запомни, всадники находят людей только во тьме и пожирают их там же. Ангел вновь покрыл меня мощью своих крыльев. Орел становился к нам все ближе. 

— Душа моя, я все поняла! Я все запомнила. Но как же нам всем выбраться из пасти тьмы, подскажи мне, моя родная. Расскажи мне подробно, есть ведь такой план. Ничего не упущу из виду, все запомню до мельчайших подробностей, а там, кому смогу, передам. 

— Любушка моя, — ангел заплакал, — каждый лично должен выпестовать свое спасение. Тьма имеет такую густоту и до того липкую и едкую тягучесть состава, что придется по крупицам отдирать ее, как въевшуюся смолу, частями отрывать ее, освобождая себя. 

В этот момент орёл почти спустился и навис над нами. Он раправил широкие крылья, которые держали точнейшие весы. 

— Смотри, все поступки людей будут оцениваться не человеческими категориями, все будет взвешиваться мгновенно и оценено наверху. Ни хитрость,ни ловкость рук, ни способность ума, ни успешность, ни обман, ни манипуляции здесь совершенно не сработают и не помогут. Взвешена будет сердечность, именно эта категория станет на весы. И если она будет взвешена и иметь какой-то вес, у человека в руках появится такое средство, которое поможет отскрести едкую тьму от себя. Люди будут совершать такие поступки, на которые раньше были не способны или думали так, что не способны.

Тот, кто захочет быстрее всех и раньше спастить, погибнет, оставшись во тьме. А тот, кто потеряет себя ради других, спасётся. Кто задумает схитрить, укрыть что-то от других, представить меньшую монету, имея бОльшую, мгновенно упадет замертво. Тот, кто мечтал всю жизнь стать первым, но смиренно отступит назад,, пропуская вперёд тех, кто слабее, выйдет с другими живым. Сильно пострадают и будут разъедены ещё до прихода всадников те, кто бездействовал и опустил руки, кто ворчал и винил всех остальных. Будет дан особый шанс робким, им нужно будет поднять голову и прорычать львами. Уметь оставлять, делиться драгоценным, легко раздавать имения, уничижать себя и спасаться от гордости, полюбить других, отдать за кого-то душу, простить непрощаемое, оценить по достоинству – люди будут искать, как угодить своей сердечности и придать ей вес, какой ещё поступок сделать в своей жизни, чтобы спастись, таким образом каждому предстоит обнаружить и открыть свой пин-код. Только так каждый себя выгрызет и выгранит из монолита тьмы.












Привет! Нужна помощь, звони